alvantara (alvantara) wrote,
alvantara
alvantara

дЖИН -Великий и Всемогущий -это ты сам =) РАгнарёк))

– Ладно, – вздохнул я, – скажите хотя бы, кто вы? И для чего, собственно говоря, была назначена эта самая встреча?
Незнакомец пожал плечами.
– На первую половину вашего вопроса ответить довольно легко… и в то же время почти невозможно. А удовлетворительного ответа на вторую половину вашего вопроса вовсе не существует, хотя ответ, который вас совершенно не устроит, я готов дать в любой момент. Забавно!
– Но наверняка существует какой-то бессмысленный набор звуков, который окружающие считают вашим именем, – подсказал я.
– Да, существует. Но боюсь, что этот самый «набор звуков» окончательно вас запутает. Видите ли, когда люди хотят упомянуть меня в своих речах, они говорят: «Аллах».
Он развел руками и виновато улыбнулся. Я озадаченно уставился на собеседника. Да уж, стоило ехать черт знает куда, в город, где я не был так много лет, что постепенно начал сомневаться в его существовании, – и все это для того, чтобы в первом попавшемся кафе наткнуться на городского сумасшедшего. Ничего не попишешь, мое фирменное везение!
Потом я понял, что все гораздо хуже. Мало того, что вышеупомянутый «городской сумасшедший» не только безупречно говорил на моем родном языке, весьма отличном от немецкого. В довершение всех бед он знал, как меня зовут, когда я приехал в город. И, честно говоря, я с самого начала почувствовал, что он знает обо мне гораздо больше. Может быть, абсолютно все.
«Аллах»? – собравшись с духом, переспросил я. – Хотите сказать, что вы – бог мусульман? И, вопреки здравому смыслу, вы все-таки есть? Ерунда какая-то!
– Не Бог, а Аллах, – поправил он. – Это разные вещи. Кроме того, могу вас успокоить: меня нет и никогда не было. В этом, собственно говоря, и заключается проблема.
[Твой рагнарЁК=)]
– Какая проблема?
К этому моменту я как раз начал понимать, что городской сумасшедший у нас я. А этот красавчик – моя очередная галлюцинация. Возможно, служащие психиатрической лечебницы, куда меня давным-давно благополучно упрятали заботливые родственники, забыли сделать мне очередной успокоительный укол, и теперь я могу вовсю наслаждаться всякими экзотическими видениями, ловить за хвост свою своеобразную удачу, пока они не опомнились и не возобновили курс лечения.
– Что бы вы ни думали, Макс, но за этим столом нет ни одного безумца, – мягко сказал незнакомец. – Перед тем как я вошел, вы хотели заказать кофе, помните? Могу вас порадовать: это как раз то чудо, которое мне по зубам.
Он ослепительно улыбнулся и эффектно – жест не то фокусника, не то эксгибициониста – распахнул свое невероятноепальто. Под пальто обнаружился строгий черный костюм. Ятак и не успел разглядеть, откуда именно появилась маленькая чашка, такая же пронзительно-зеленая, как пальто, потрясшее меня до самых оснований моей смешной души. Кажется, он извлек ее из нагрудного кармана своего элегантного пиджака, хотя тут я могу ошибаться.
– Это – самый лучший кофе, какой только можно отыскать под этим небом, – объявил Аллах. – Точно такой же кофе готовил повар Гарина аль Рапида, а этот парень вел свой род от верховных джиннов Первой Пустыни!
– Что это за «первая пустыня» такая? – осведомился я, принимая угощение. – Никогда о ней не слышал…
– Вы о многом не слышали. И еще больше успели позабыть. По счастию, ваше неведение не мешает некоторым событиям оставаться свершившимися фактами.
Я осторожно попробовал кофе и расцвел от удовольствия. Этот воистину божественный напиток отличался от обыкновенного хорошего кофе столь же разительно, как настоящие живые цветы от своих чудовищных пластиковых копий.
– Вы нашли кратчайший путь к моему сердцу! Вы утверждаете, что вы – наваждение, я вас правильно понял?
Мой собеседник кивнул, и я торжественно закончил:
– В таком случае вы – наилучшее из наваждений! Это я вам говорю, как крупный специалист в данном вопросе.[2 - Это не пустая болтовня, а ссылка на сумму событий, изложенных в цикле «Лабиринты Ехо». Читателю, незнакомому с этим циклом, достаточно знать, что визит Макса в Берлин – не туристическая поездка благополучного обывателя, а самовольная отлучка начинающего колдуна из иного Мира. (Примеч. авт.)]
– Ну наконец-то! – улыбнулся Аллах. – А я все ждал, когда вы перестанете упорно притворяться обыкновенным человеком, который впервые в жизни столкнулся с необъяснимым.
– Я вошел в роль, – признался я. – Знаете, если уж я берусь за дело, то стараюсь делать его хорошо. И поскольку я решил немного побыть старым добрым Максом, которого понесло на прогулку по Берлину, я постарался стать им по-настоящему… Понимаете, тому Максу, который то и дело сталкивается с необъяснимым, нет места под этим замечательным хмурым небом. Я так старался соответствовать обстоятельствам, что немного увлекся.
– Разумеется, я понимаю, – согласился он.
– Вот и ладно, – улыбнулся я, аккуратно поставив на стол пустую чашку. – А теперь вам все-таки придется ответить на вторую половину моего дурацкого вопроса. По какому такому делу я вам понадобился? Или вам просто надоело, что я то и дело поминаю ваше имя всуе?
За мной действительно издавна водится смешная привычка поминать беднягу Аллаха по любому поводу. Я регулярно отсылаю к нему своих горемычных собеседников, вместо того чтобы отправить их в научно-исследовательскую экспедицию к общеизвестному анатомическому органу. Я периодически возношу ему хвалу, клянусь его именем, а изредка даже высказываю претензии – просто потому, что слово «аллах» всегда казалось мне забавным.
– Да нет, поминайте на здоровье, – равнодушно отмахнулся мой собеседник. – Мне, откровенно говоря, все равно… Я назначил вам встречу, поскольку хочу предложить вам работу.
– Надеюсь, вы не вербуете муэдзинов? – я рассмеялся от неожиданности. – Предупреждаю: голос у меня всю жизнь был так себе, слабенький, а слух и вовсе дерьмовый! Я распугаю все население Ближнего Востока… Ну или, по крайней мере, навсегда отвращу этих бедняг от истинной веры.
– Да ну, ерунда какая! При чем тут ваш голос?
– Ну тогда ладно, – великодушно сказал я. И наконец умолк, прикусил язык, велел себе молчать и слушать: хорош я буду, если этот красавчик обидится, справедливо сочтет меня идиотом и уйдет, а я останусь. И, надо думать, скоропостижно скончаюсь от любопытства, прежде чем принесут счет.
Но Аллах и не думал обижаться. Он, оказывается, подыскивал подобающую формулировку.
– Даже не знаю, какие нужны слова, чтобы вы правильно поняли суть проблемы, – наконец пожаловался он.
– А вы просто скажите как есть, – предложил я. – Аллах с ними, со словами! Ох, извините…
– Не нужно извиняться, я же сказал, что мне абсолютно все равно. Ладно, пожалуй, вы правы: я не буду подбирать выражения, а просто скажу как есть. Вы знакомы с пророчествами о конце мира?
– Ну разве что в общих чертах. Не могу сказать, что это было мне интересно, поэтому я всегда ограничивался той эсхатологической информацией, которая случайно влетала в моиуши. Ну знаете, так называемый «Апокалипсис», примерещившийся бедняге Иоанну: четверка всадников, труба архангела, Страшный Суд и прочая высокопарная чушь. И еще в сундуках моей памяти пылится одна мрачная версия из скандинавской мифологии: вроде бы там какая-то сволочная псина пожирает солнце, наступает тьма, а потом начинается Последняя битва, в ходе которой гибнут чуть ли не все боги… Или сначала наступает битва, а уже потом – тьма? В общем, все это называется красивым словом Рагнарёк…
– Вот-вот! – оживился Аллах. – Из всех известных мне версий скандинавская, пожалуй, наиболее точно отражает истинное положение вещей. Именно об этом я и собирался с вами поговорить.
– Кстати, вы вполне можете обращаться ко мне на «ты», – предложил я. – Извините, что не сказал это раньше: до менякак-то не сразу дошло… Так что там с этой Последней битвой?
– С нею все в порядке, – будничным тоном сказал мой новый приятель. – Даже дата уже известна: Последняя битва должна состояться примерно через семь месяцев, в день зимнего солнцестояния. В этом году оно как раз совпадает с полнолунием, очень удачно! Заранее представляю, как великолепно будет выглядеть поле боя при свете полной луны… Собственно говоря, я хотел предложить вам – тебе! – возглавить одну из армий.
– Как это? – тупо переспросил я.
– Ну как… Как обычно командуют армиями. Думаю, ты быстро освоишься. На самом деле чем больше людей, тем проще с ними справиться. Человек, которому удается поддерживать дисциплину в маленькой организации, очень легко управляется с толпой. Вот наоборот получается далеко не всегда. Язнавал немало великих полководцев, которые так и не сумели навести порядок у себя дома.
– Подождите! – жалобно попросил я. – Имейте в виду, я действительно ничего не понимаю. Какая армия? Какая, к чертям собачьим, Последняя битва?! При чем тут зимнее солнцестояние? И самое главное: при чем тут я, если уж на то пошло?
– Макс, этому миру пришел конец, – жестко сказал мой собеседник.
Если честно, он употребил совсем другое слово: то самое, которое отлично рифмуется со словом «конец» и никогда не уходит живым из хищных лап цензоров.
Услышав матерное словечко из божественных уст, я нервно рассмеялся, а потом заткнулся. На сей раз смысл его речей был мне совершенно ясен – яснее некуда!
– Полный? – переспросил я.
Аллах нетерпеливо пожал плечами:
– А какой же еще?
– И все исчезнет? – растерянно уточнил я. – Жаль: здесь много изумительно красивых мест.
– Думаю, я не совсем правильно выразился. Конец мира, о котором я толкую, касается только людей и еще некоторых созданий. Тех, кого люди называют «богами». Земля и небо останутся, просто станут иными. Думаю, в новом мире тоже будет немало изумительно красивых мест, так что тебе не о чем сожалеть. Кроме того, ты же давно отдал свое сердце совсем другому небу, я не ошибаюсь?
– Вы не ошибаетесь. Сердце, а в придачу к нему легкие, печенку и прочий полезный для жизни ливер. И все же…
– Кстати, тебе тоже не обязательно говорить мне «вы», – заметил он.
– Да? – удивился я. – Знаете, мне несколько неловко говорить «ты» существу, которое считается богом. Я не шибко религиозен, но амикошонство тоже не в моем вкусе!
– Дело хозяйское, – согласился Аллах.
Мы помолчали, наконец я снова встрепенулся.
– Вы мне вот что объясните: при чем тут все-таки я? Ну, будет конец света, какая-то Последняя битва… Но я здесь больше не живу. И вряд ли смогу принять участие в этом вашем спортивном мероприятии.
– Сможешь, если захочешь. Собственно говоря, именно об этом я и намерен с тобой договориться. Я собираюсь предложить тебе самое невероятное приключение, о каком ты и мечтать не смел.
– Возглавить одну из армий, да? – усмехнулся я. – Вынужден вас огорчить: я никогда в жизни не мечтал о карьере военачальника. К тому же у меня практически не функционирует тот участок мозга, который заведует честолюбивыми устремлениями. Я в этом смысле, можно сказать, инвалид.
– Не говори глупости, – вздохнул мой собеседник. – При чем тут твои честолюбивые устремления? Я же не предлагаю тебе пост главнокомандующего НАТО! Соберись с мыслями, ладно?
– Было бы с чем… Ну сами подумайте: как я могу возглавить какую-то армию, если я понятия не имею, что такое армия и как ее следует возглавлять? Между прочим, я никогда в жизни не служил в армии – даже рядовым! Да и книжки про войну не любил читать. И вообще, зачем это нужно, чтобы я возглавлял какую-то там армию? Неужели этот ваш конец света нельзя провернуть без моего участия?
– Нельзя, – подтвердил он.
– Вот это да! Как это приятно: «земную жизнь пройдя до половины», внезапно обнаружить, что без тебя совершенно невозможно обойтись на таком ответственном мероприятии… А почему, собственно говоря?
– Потому что… – мой новый приятель задумчиво уставился в одну точку: подыскивал нужные слова. – Ну по большому счету без тебя можно обойтись, – неожиданно признал он. – По большому счету обойтись можно без кого угодно. Но если ты откажешься, эту армию придется возглавить мне самому. А это неправильно.
– Почему? – удивился я.
– Ну хотя бы потому, что меня нет, – туманно пояснил он. – В отличие от всех остальных действующих лиц предстоящего этому миру финала, я – не настоящий бог. Так, наваждение, нечаянно осуществившаяся мечта одного сумасшедшего Вершителя по имени Мухаммед.
– А откуда вы знаете о Вершителях? – обомлел я.
– Ну положим, невелика тайна. А вот термин я изъял из твоего собственного лексикона, вместе с кучей других полезных словечек, для удобства общения, – пояснил Аллах.
Я вспомнил синоним слова «конец», несколько минут назад извергшийся из божественных уст, и виновато отвернулся. Но Аллах не обращал внимания на мое смущение.
– У почитающего меня народа есть миф об абдалах, так называемых «скрытых святых», тайно управляющих миром, – продолжил он. – О, эти умники, суфии, отлично знали, на что способны Вершители! Этот переменчивый мир всегда становится таким, каким вы хотите его видеть, – рано или поздно, так или иначе. Неудивительно, что он подошел к концу: вас много, а ваши желания, как правило, еще более безумны и нелепы, чем бесхитростные просьбы прочих детей человеческих. В общем, что касается меня – бедняга Мухаммед так хотел, чтобы я был! Дело кончилось тем, что мне пришлось возникнуть из небытия. Если уж Вершителю по-настоящему приспичит…
– Вы хотите сказать, что пророк Мухаммед вас создал?!
– Ну да. А что тут такого невероятного? Вспомни свои собственные наваждения, Вершитель! – усмехнулся он.
– Наваждения? Вы хотите сказать, что все, что со мной происходит…
– Я вообще ничего не хочу сказать, – отмахнулся Аллах. – Но говорю, поскольку тебе кажется, что именно это я и должен делать. И вообще, не обращай внимания на мою манеру выражаться – что тебе до нее?
– Да, пожалуй. Но я все равно не понимаю, почему бы вам самому не сразиться в этой Последней битве? Если вас нет, значит, вы неуязвимы и можете спокойно развлекаться – чего же еще?!
– Если я возглавлю одну из армий в грядущей Последней битве, это будет очень плохо для всех. В первую очередь для меня самого, поскольку ни одно наваждение не имеет права вмешиваться в так называемые «реальные события». А Последняя битва – самое что ни на есть реальное событие, можешь мне поверить. Если я отягощу себя активным участием в делах людей и богов, я стану слишком настоящим и никогда не обрету свободу, сладкая тень которой уже давно дразнит меня своими неописуемыми очертаниями.
– Да, это уважительная причина, – признал я. – Но с какой стати вы решили, будто из меня получится хороший заместитель главнокомандующего?
– А почему бы и нет? – улыбнулся он. – Ты вообще идеальный заместитель. Ты просто рожден для того, чтобы доводить до конца чужие дела. Между прочим, именно поэтому тебе никогда не удавалось привести в порядок собственные. И не удастся, я полагаю. Строго говоря, у тебя вообще нет своих дел. Только чужие, зато их ты можешь улаживать с пугающей легкостью.
– И то верно, – задумчиво согласился я.
Возражать не очень-то хотелось: у меня было достаточно поводов сделать примерно те же выводы касательно своей загадочной способности улаживать чужие проблемы. При этом страшно вспомнить, сколько лет я угрохал на жалкие попытки перевернуть мир, прежде чем понял, что мне вообще не стоит выпендриваться, убеждая себя и окружающих, будто у меня могут быть какие-то там «собственные дела».
– А гибель мира, который уже давно перестал быть твоим, – как раз то самое «чужое дело», которое просто необходимо довести до конца, – лукаво подытожил Аллах.
– Похоже, что так. И что от меня требуется?
– Просто повести за собой мое воинство. Даже еще проще: немного помочь Мухаммеду, который уже готов выступить в поход. Понимаешь, Макс, кто-то из нас должен все время быть рядом с ним. Он даже не может покинуть свою могилу, пока его не позовут. А позвать его могу только я. И еще ты. Для него это не имеет значения.
– Как это – «не имеет значения»? – насторожился я.
– Что, не верится? А вот послушай. Люди моего народа любят пересказывать историю о том, как однажды Мухаммед был у меня в гостях…
– Уже смешно! – фыркнул я.
– Возможно, – спокойно согласился он. – Тем не менее… Считается, что в ходе его визита я скрывался за занавеской, поскольку никто из людей – даже Мухаммед! – не может лицезреть мой облик. Когда перед Мухаммедом появилось блюдо с угощением, он сказал, что ему неловко есть одному. И тогда из-за занавески появилась рука и взяла с блюда горсть риса. Мухаммед узнал в ней руку своего родича по имени Али – твою руку, Макс! Не могу сказать, что эта история так уж правдива, но как метафора она вполне годится.
– Подождите! – попросил я. – Как я могу быть каким-то там родичем Мухаммеда? Может быть, я сегодня неважно выгляжу, но я не настолько стар, чтобы фигурировать в мифах и легендах… И потом, я не так уж хорошо знаю историю своей семьи, но мы с вашим Мухаммедом – люди разных национальностей, вам так не кажется?
– Ну при чем тут твоя национальность? – вздохнул Аллах. – Ты говоришь ерунду и готов тараторить до вечера, лишь бы заглушить настойчивый шепот своей собственной памяти, которая твердит тебе, что когда-то мы с тобой были хорошими друзьями и в те дни тебя действительно звали Али. Ты боишься этих воспоминаний, да? Они разрушают последний бастион твоего здравого смысла.
– Какой «последний бастион»? – я окончательно растерялся.
– Твердую уверенность в том, что тебя зовут Макс и тебе недавно исполнилось тридцать три года. Кажется, ты готов до последней капли крови сражаться за право и дальше оставаться при своей незамысловатой биографии. Забавно: с новостью о предстоящем конце мира ты смирился довольно легко!
– Я вас не понимаю, – упрямо сказал я и сам не узнал собственный шепот.
– Ничего страшного. Когда-нибудь поймешь.
– А как меня зовут на самом деле?
Смешно сказать, я смертельно боялся, что он ответит на мой вопрос. Казалось бы, что может изменить какое-то имя, упорядоченный набор звуков, изобретенный людьми для того, чтобы как-то обращаться друг к другу?
Но Аллах только улыбнулся и покачал головой.
– Как тебя только не зовут! Впрочем, как тебя зовут на самом деле, я, откровенно говоря, не знаю. Боюсь, что вообще никак. Видишь ли, ты – очень древнее существо, Вершитель. И когда-то – бесконечно давно! – ты нашел способ убежать от смерти, которая до сих пор страшит тебя чрезвычайно.
– Какой способ?
От всех этих неземных откровений меня колотило так, что от попытки внятно произносить слова скулы сводило.
– Это был простой и гениальный способ. Ты научился быть наваждением. Ты позволяешь снова и снова придумывать тебя – людям, богам, другим Вершителям и вообще всем кому не лень. А в те дни, когда тебя звали Али, ты был моей собственной фантазией. В ту пору я выдумал тебя, чтобы ты помог мне справиться с Мухаммедом, а Мухаммеду – с дэвами, драконами и прочими напастями, которые он сам изобретал с удивительным проворством! Разумеется, они тут же обретали плоть: Мухаммед был очень могущественным Вершителем. Лучшим из всех, кого мне доводилось видеть в деле… Хочешь сменить тему?
Я молча кивнул. К этому моменту я был почти уверен, что умру, если услышу еще хоть слово о своем славном прошлом. Или, чего доброго, действительно вспомню все эти вещи, о которых он начал говорить. Почему-то мне казалось, что это будет даже хуже, чем смерть.
Мой собеседник великодушно умолк. Я взял банку с тоником. Рука противно дрожала, но я собрался с силами, поднес жестянку к губам и мелкими глотками допил остатки горьковатого лимонада. Когда я поставил пустую банку на стол, рука вела себя вполне прилично. Так мило с ее стороны!
– Ладно, – вздохнул я. – Может быть, все, что вы говорите, и все, о чем вы, к счастью, умолчали, – правда. Не хочу об этом думать. Не сейчас!.. Но в настоящий момент я не ощущаю себя таким уж могущественным существом. И как, интересно, я буду воскрешать этого вашего мертвого Мухаммеда, вести за собой солдат, готовых умереть за мою улыбку, отдавать приказы и все в таком духе? Я не потяну…
– Об этом не беспокойся: если ты примешь мое предложение, я передам тебе свою связку ключей от человеческих сердец, в дополнение к твоей собственной связке. Я хочу сказать, что тебе предстоит получить в дар мое могущество. Все или почти все.
– Могущество – обременительная штука, – отметил я.
– Твое – может быть. Но не мое! – улыбнулся он. – Тебе понравится, обещаю!
– Да? – удивился я. – Что ж, поглядим… А что, собственно говоря, за «воинство» мне предстоит возглавить?
– Просто люди, – мягко сказал он. Немного подумал и добавил: – Мертвые люди. Те, кто уже давным-давно умер, и те, кто все еще жив. Но их дух спит так крепко, что их тоже можно считать мертвыми.
– А те, чей дух не спит?
– О, таких немного. Они-то как раз и будут твоими противниками в Последней битве. Но не только они. Еще те существа, которых люди называют «богами».
– Ого! – фыркнул я. – Выходит, вы предлагаете мне стать предводителем «темных сил»? Вот уж спасибо, выразить не могу, как вы меня растрогали!
– Не говори ерунду, – сухо сказал Аллах. – Нет ни «темных», ни «светлых» сил, нет никакой битвы «добра» со «злом». Это только у людей, среди которых ты довольно долго болтался, есть старая как мир глупая история о том, как «хорошие парни» сражаются против «плохих парней». Думаю, что-то в таком роде ты и имеешь в виду. Но эта младенческая сказочка не имеет никакого отношения к реальному положению вещей. Нет ни «плохих», ни «хороших» парней. Есть только мертвые и живые. В нашем случае – не просто живые, а бессмертные.
– Ну, на мой вкус, мертвые парни – это и есть плохие парни, – сердито сказал я. – А бессмертные – хорошие. По-моему, все очень просто! Я, знаете ли, ненавижу смерть во всех ее проявлениях.
– Именно поэтому я рассчитываю на твое согласие! – Аллах упорно гнул свою линию.
– Ну и напрасно. Чего я не собираюсь делать, так это возглавлять армию мертвецов, и уж тем более «мертвых духом». Пусть себе катятся ко всем чертям, но без моего участия!
– Сначала дослушай до конца, – попросил он. – Как ты думаешь, зачем вообще потребовалось затевать эту Последнюю битву?
– Не знаю! – фыркнул я. – Может быть, непостижимые силы, от которых зависит сценарий всего происходящего, обожают батальные сцены. А может быть, они просто решили, что так романтичнее.
– Не без того, – совершенно серьезно согласился Аллах. – Но есть еще кое-что. Видишь ли, для мертвецов, населяющих эту прекрасную землю, эта битва – единственный шанс стать живыми.
– Как это?
– А вот не знаю как. Речь идет о настоящем чуде, в сравнении с которым все прочие чудеса – всего лишь прикладная магия для кухонного пользования… Мертвые станут живыми, а бессмертные встретятся лицом к лицу со своей смертью. Вышло так, что именно у тебя есть шанс привести их на порог величайшего из чудес, а потом отойти в сторону и посмотреть, что из этого выйдет. Ты же из тех ребят, которые всегда отходят в сторону в конце каждой истории, верно?
Я невольно улыбнулся, потому что это было чистой правдой. А потом понял, что почти готов согласиться на предложение этого красавчика.
– Когда-то в юности я стал счастливым владельцем роскошного издания «Бабур-намэ», – я обращался не столько к своему собеседнику, сколько к самому себе. – Там есть одно потрясающее место: Бабур пишет, что неоднократно размышлял о том, что было бы неплохо «свести слона с носорогом и посмотреть, как они будут себя держать». Насколько я понимаю, вы предлагаете мне приключение вполне во вкусе Бабура… Соблазнительное предложение, нечего сказать!
– Да, примерно так оно и есть, – обрадовался Аллах.
– Ну ладно, – вздохнул я. – Предположим – только предположим! – что я соглашусь участвовать в этой безумной затее. Но что бы вы там ни говорили о моей удивительной природе, мне по-прежнему кажется, что я – вполне человек, а посему состою из костей, мяса и прочей ненадежной чепухи. Я не бессмертный и не мертвый, ни телом ни духом – во всяком случае, я на это здорово надеюсь… Вам не кажется, что у вашей армии будет слишком уязвимый военачальник?
– А, ну это просто уладить, – отмахнулся он. – Я могу подарить тебе очень много жизней. Не бесконечно много, но до конца кампании хватит. Что ты скажешь о таком числе? – он постучал ухоженным длинным ногтем по краю белой пластмассовой пепельницы, установленной в центре стола.
Только теперь я заметил, что на дне пепельницы нарисованы три аккуратные темно-синие шестерки.
– Ничего себе! – ухмыльнулся я.
– Это смешное число? – удивился мой собеседник.
– Ага! – подтвердил я. – У меня вполне разнузданное воображение, но мне никогда не приходило в голову, что в один прекрасный день мне предложат заделаться Антихристом! Да уж, нечего сказать, нашел себе халтурку на выходные…
– Антихрист – это термин из христианской религии? Ну да, припоминаю, кто-то вроде нашего Даджжала… Глупости какие! – зевнул мой собеседник. И с неподдельным интересом спросил: – А что такое «халтурка»?
– Работа, – я пожал плечами. – Просто работа, которую можно сделать за короткий промежуток времени, в перерыве между основными занятиями, получить деньги и смыться, прежде чем в построенном тобой доме начнет рушиться потолок.
– Очень хорошее определение, – уважительно сказал Аллах. – Да, именно это от тебя и требуется. Но учти: «смыться» можно будет не раньше, чем «потолок» действительно начнет рушиться.
– Между прочим, я еще не дал согласия на эту авантюру, – напомнил я. – И не думаю, что…
– Не обманывай себя, Макс, – строго сказал он. – Ты уже дал свое согласие, с самого начала. Если бы ты его не дал, тебе бы просто не позволили родиться. Мой разговор с тобой – простая формальность. Заранее известно, чем он закончится, так что не растягивай это сомнительное удовольствие.
– Как это – не позволили бы родиться? – возмутился я.
– А вот так, – неопределенно объяснил он. – Как это всегда бывает.
– Между прочим, вы совершенно напрасно сказали, будто вам заранее известно, чем закончится наш разговор, – проворчал я. – Я уже почти согласился, а теперь… Теперь меня здорово подмывает сказать вам «нет».
– Говори, что хочешь, – мой собеседник хранил спокойствие. – Но учти: если ты сейчас откажешься, это не будет иметь никакого значения. Ты просто забудешь о нашей беседе, как забыл о прежних, – до поры до времени. Ты и сам не заметишь, как исчезнешь отсюда, окажешься дома и будешь совершенно уверен, что проснулся и не можешь вспомнить, что тебе снилось: так ведь часто бывает. А потом судьба снова приведет тебя сюда, и я снова появлюсь неизвестно откуда, и все начнется сначала… Мы с тобой, можно сказать, ведем этот диалог чуть ли не с начала времен. Тебе еще не надоело?
Я был склонен полагать, что он метет ерунду, разум мой шипел, как взбешенный кот: «Чушшшь!» – но мудрое, безгласное существо, по большей части дремлющее на илистом дне сознания, отлично знало, что этот странный парень говорит правду. Это существо знало и великое множество других, чрезвычайно полезных в данной ситуации, вещей. Но я не дал тяжелой темной волне воспоминаний накрыть меня с головой, поскольку был совершенно уверен, что это удовольствие будет стоить мне рассудка, если не жизни.
– Не нужно волноваться, – мягко сказал Аллах. – Ничего страшного не происходит. Наша встреча – просто часть твоей удивительной жизни, полной самых невероятных чудес. Ты же сам хотел, чтобы у тебя была именно такая жизнь, разве нет?
– Пожалуй, но…
– Никаких «но». Хотел – получай. Выпьешь еще кофе? – будничным тоном спросил он.
Я молча кивнул: кофе его воистину был восьмым чудом света, и мне следовало пользоваться случаем.
– Ну вот и договорились, – подытожил мой работодатель.
... Просто до меня наконец-то дошло, что не следует тратить силы на попытки принять какое-то решение: все давным-давно решили без моего участия, приговор несправедлив, но по-своему прекрасен и обжалованию не подлежит. Поэтому я просто молчал и ждал: что теперь?
– Теперь тебе предстоит один официальный визит, – мой собеседник перешел на деловитый тон. – Тебя ждет Сфинкс. Она уже давно стережет твое оружие.
– Именно «она»? – уточнил я. – А разве Сфинкс женского пола?
– Ну да, а какого же еще? – Аллах немного помолчал и добавил: – Вообще-то сумасшедшая кошка совершенно помешалась на своей любимой игре в загадки, но это не беда. Может быть, она тебя убьет – что с того? Ну, останется у тебя шестьсот шестьдесят пять жизней вместо шестисот шестидесяти шести, тоже мне, проблема…
– Но я не люблю, когда меня убивают, – возразил я.
– Но у тебя еще никогда не было такого количества жизней в запасе. Кроме того, вполне может случиться так, что ты отгадаешь ее загадку: время от времени они бывают такими простыми – даже не верится! Одним словом, ты как-нибудь выкрутишься.
– А что потом? – с замирающим сердцем спросил я.
– Потом – по обстоятельствам. Скорее всего, тебе придется отправиться в Медину, чтобы призвать Мухаммеда, наступив на его могилу. Словом, увидишь. Только сделав первый шаг, можно приступить к следующему… Ладно, все улажено, так что теперь я, пожалуй, могу попрощаться.
– Попрощаться? – удивился я. – Но вы собирались как-то передать мне свое могущество. И еще некую загадочную «связку ключей» от человеческих сердец…
– Они и без того принадлежат тебе, – улыбнулся Аллах. – Просто до сих пор у тебя не хватало пороху переворошить свои кладовые. Ты бы здорово удивился, если бы узнал, на что может наткнуться человек, принимаясь за ревизию собственного имущества!
– А шестьсот шестьдесят шесть жизней? – недоверчиво спросил я. – Сомневаюсь, что они всегда были при мне: я всегда очень остро ощущал собственную смертность. Даже слишком остро!
– Твои шестьсот шестьдесят шесть жизней? Да, действительно, чуть не забыл! – согласился Аллах. Взял со стола пепельницу, внимательно уставился на темно-синие шестерки на ее дне, а потом неожиданно сильным, молниеносным движением запустил пепельницу точнехонько в мою голову.
Последнее, что я запомнил, – его неестественно красивое бледное лицо, перекосившееся в бесшабашно-веселой, но вполне зловещей ухмылке…


Я открыл глаза и огляделся. Под ногами искрился светлый песок...
Я сидел на теплом камне, словно специально созданном заботливой природой в полном соответствии со всеми тайными пожеланиями моей задницы. Ни одно из многочисленных мягких кресел, с которыми мне доводилось иметь дело на протяжении своей жизни, изобилующей короткими, но нежными встречами с удобной мебелью, не шло ни в какое сравнение с этим изумительным камнем.
Потом я с удивлением обнаружил, что мои плечи укутаныярко-зеленым плащом. Знакомый, черт побери, оттенок! Неужели парень, назвавшийся Аллахом, любезно одолжил мне свое барахлишко?
– Все уже случилось, – равнодушно сказал я сам себе. – Ты уже ввязался в эту заварушку, так что ничего не попишешь. Бедняга мексиканец – боюсь, я так и не успел заплатить по счету! Сомневаюсь, что герр Аллах потрудился исправить положение: боги – это же самый безответственный народ…


[Скачать]http://knigosite.org/library/books/19616


* * *
Tags: боги, вершитель, рагнарёк
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments